«Simply the best»- творческая философия Данила Милки

Кофе со сливками

Данил Милка: «Музыка в моей жизни звучит круглосуточно»

«В завораживающей гармонии жизни слышна мелодия, которую играет Вселенная», и некоторые из нас улавливают этот гармоничный ритм, транслируя его в своей деятельности – как и герой нашей публикации – композитор, музыкант и дирижер Данил Милка (от ред. – автор нашумевших музыкальных программ Донецкой академической филармонии: «Рок-хиты», «Simply the best», «Легенды русского рока»). В уютной атмосфере в творческой «кузнице мелодий» в Донецкой государственной музыкальной академии им. Прокофьева мы с маэстро говорили об особой «химии» вдохновения, философии «у-вэй» в музыке и повседневной жизни. Подробнее – читайте в нашем эксклюзивном интервью.

«Создание музыки — это «химия»

— Данил, с чего начался ваш роман с музыкой?

— Я родился в музыкальной семье. Отец был достаточно известным музыкантом и композитором, артистом симфонического оркестра Донецкой филармонии, так что в нашем доме всегда звучала музыка. Помню, папа сажал меня на свои колени и играл на фортепиано различные произведения Гайдна, Моцарта, а так же детские песни и другие мелодии. Вполне естественно, что и я стал заниматься музыкой, играть гаммы, небольшие пьесы, этюды…

— И у вас никогда не возникало внутреннего протеста?

— Безусловно, протест был в определенные периоды.  Но примерно лет в 13-14 произошло переосмысление происходящего, и я сам начал тянуться к инструменту – импровизировал, подбирал какие-то мелодии, с утра до вечера играл на радость соседям (смеется).

Моё обучение музыке началось еще с дошкольного образования – меня водили на музыкальный кружок, где у нас был небольшой детский шумовой оркестр – помню даже то, что в нём я играл на треугольнике. Затем пошел в музыкальную школу №1 им. Леонтовича, далее в школу для одаренных детей, так называемую десятилетку. Потом было все достаточно стандартно – консерватория (государственная музыкальная академия им. Прокофьева), ассистентура-стажировка в течение трех лет. Этим летом мне посчастливилось закончить Ростовскую государственную консерваторию им. Рахманинова по специальности «дирижер оперно-симфонической специализации».

— Возможно, вы хотели бы отметить кого-то из своих педагогов либо кумиров, которые сыграли важную роль на вашем профессиональном пути?

— Если говорить о педагогах, то это в первую очередь мой отец. Хотя помню, что когда я был ребенком, у нас было много разногласий на музыкальные темы, я не понимал его, а он меня. В консерватории меня многому научила педагог по дирижированию Людмила Попова – опытный педагог старой советской закалки, львовской и московской школы дирижирования. Во время обучения в Ростове очень многое почерпнул у известного дирижера Александра Гончарова. Он, кстати, наш земляк, уроженец Донецка.

Если же затрагивать тему кумиров, то это, безусловно, великие композиторы прошлого – Иоганн Себастьян Бах, Вольфганг Амадей Моцарт, Густав Малер, из наиболее любимых Людвиг ван Бетховен, Дмитрий Шостакович. Из дирижеров это, безусловно, Геннадий Рождественский, Юрий Темирканов, Владимир Минин, Артур Тосканини, Герберт фон Караян. На самом деле, музыкальных кумиров очень много, и они не ограничиваются академическим направлением. Я, можно сказать, полиглот – интересуюсь разными стилями музыки: и джазовой, и эстрадной, этнической и даже электронной.

— Как рождается ваша музыка?

— На ваш вопрос, можно отвечать по-разному, и, всё равно, точного ответа не будет. На эту тему можно рассуждать и в техническом, и в философском ключе… Если говорить о рождении музыки, то это, считаю, в первую очередь, плод огромной, серьезной работы. Приблизительно процентов на 97-98 результат состоит из имеющихся теоретических и практических знаний, опыта, навыков, усидчивости, трудолюбия… Но помимо этих цифр существует еще один важный момент — те несколько процентов, которые наполняют подлинно гениальную музыку жизнью, одухотворяют ее. Я часто цитирую высказывание известного дирижера Юрия Темирканова, который говорит о том, что создание музыки — это особого рода «химия»: невидимая, объединяющая энергии нашего мира. Это легко можно увидеть на примере самых лучших произведений Моцарта, Баха, Мусоргского и даже Шостаковича.

— Вы бываете удовлетворены своей работой на 100%?

— Нет, конечно. Ни одним своим произведением, ни инструментовкой я в полной мере не доволен. Даже те свои работы, которые уже многократно апробированы перед публикой, все равно нуждаются в коррективах спустя определенный отрезок времени. Как говорил один из моих преподавателей: «Нужно, чтобы произведение отлежалось, чтобы грунт осел». Потом я снова возвращаюсь к нему, вношу определённые правки.

«Дирижирование – дело темное»

— Расскажите о специфике работы дирижера. Это ведь очень ответственно…

— На самом деле, здесь все одновременно и просто, и сложно. Но есть ряд ключевых моментов, о которых следует сказать. Фундаментальные основы профессии никто не отменял. Считаю, что самое важное – быть личностью. Какими бы навыками и знаниями не обладал дирижер, если его личность вызывает сомнения или недоверие у оркестрантов – работы не получится. Это должен быть человек с большой буквы. Здесь уместна одно высказывание известного музыканта: «Перед дирижером предстоит стоглавый дракон, и он должен теми или иными способами убедить каждую голову, что он знает больше и лучше, чем все они вместе взятые». При этом его должны и бояться, и уважать. Одно без другого не работает. Римский-Корсаков говорил, что «дирижирование – дело темное». В каком-то смысле это действительно так. Добавлю только, что это еще и определенного рода энергетика, особая «химия» – то, что нельзя описать словами. Много раз видел это за свою небольшую дирижерскую жизнь. Бывает, коллеги-дирижёры говорят правильные вещи, демонстрируют прекрасную мануальную технику, но чего-то не хватает, и контакта с коллективом нет. А бывает и наоборот.

Лично я, пока не считаю себя дирижером. Поскольку, если ты не продирижировал хотя бы 6 из 9 симфоний Бетховена или 5 из 15  Шостаковича, 4 из 6 и симфоний Чайковского, то называть себя в полной мере дирижером — нельзя. Не зря ведь говорят, что дирижёры – это профессия «после шестидесяти».

— Наверняка, в дирижерском ремесле важен определенный стиль руководства?

— Стиль в дирижировании очень индивидуален, и зависит во многом от личности дирижёра, его темперамента, характера, и школы. Если даже просмотреть видеозаписи десятка великих дирижеров прошлого века, то можно даже не будучи музыкантом, понять, что они все дирижируют по-разному. То, что мы видим на концертах, — это всего лишь вершина айсберга. Вся основная работа происходит на репетициях и, что называется «в коридорах», при личных контактах. Можно по-разному двигать руками. Например, великий композитор и дирижер Рихард Штраус вообще это делал в незначительной амплитуде, и  порой «с кислой миной на лице», но зато как играл оркестр! Масштаб личности огромен, отсюда и непоколебимое уважение со стороны музыкантов.

— Интересно, случались ли курьезные ситуации на концертах? Как вы выходили из положения? Не приходилось ли ломать палочку?

— Безусловно, такие ситуации бывают. И думаю, что еще будут. За мою небольшую практику, только два-три года дирижирую профессиональным оркестром (до этого работал со студенческим), уже случалось много курьезов. Бывало и палочки вылетали прямо на концертах, и ломал их, случайно, после выступления. Помню, великий дирижер Владимир Федосеев рассказывал в одной из передач, как, еще в 50-е годы во время концерта он так поддался экспрессии, что воткнул кончик палочки себе в кисть… Но, все равно, закончил концерт, а потом уже поехал в больницу.

— Одолевает ли вас волнение во время выступления или перед ним?

— Конечно, в первую очередь испытываю волнение за коллектив, за музыкантов, которым сейчас придётся играть под моим руководством. Волнуюсь, чтобы всё задуманное у них получилось, чтобы губы и пальцы не подвели. Ведь дирижер звуков не издает, а ответственность за качество исполнения лежит на нем. Волнуюсь за состояние и настроение музыкантов. Так же волнуюсь за сложные моменты, которые лежат на кончике палочки дирижера и добавляют адреналина – чтобы все вместе вступили, одновременно сняли аккорд, взяли нужный темп. Безусловно, есть и такие места, где дирижер может (и должен) отпустить коллектив – это нужно делать.

— Недавно вы блестяще выступили с оркестром музыкальной академии им. Прокофьева вместе с Юлией Чичериной на талант-шоу «Звезда Республики». Расскажите о вашем сотрудничестве.

Общение и сотрудничество с ней мне очень понравилось. Она неординарный творческий человек. И на сцене и в жизни очень эмоциональна. Естественно, в процессе работы возникали разные ситуации, связанные с профессиональными моментами. К сожалению, ноты аранжировок песен для симфонического оркестра писал не я, поэтому остался недоволен ими. Однако в итоге все прошло замечательно, сотрудничество было позитивным. Стоит отметить, что оркестр собрался на добровольных началах – ведь это не входило в программу студенческого курса (были каникулы), да и выпускники изъявили желание поучаствовать. К тому же, Юлия замечательно исполняет свои песни, поэтому у нас получился хороший концерт. В будущем хотелось бы продолжить сотрудничество, усовершенствовать нотный материал, расширить состав оркестра. Надеюсь, наше сотрудничество с Юлией Чичериной получит развитие уже в этом сезоне.

— Над чем сейчас работаете?

— В начале марта планируется презентовать публике две новые программы, которые практически полностью состоят из моих инструментовок и произведений. Сейчас как раз занимаюсь созданием нотного материала. А это, как известно, самый длительный и сложный процесс. В итоге 2 марта будет исполнена моя авторская программа, а 8-го – прозвучат очень красивые лирические песни, посвященные женщинам.

«Ночами снятся партитуры»

— Знаем, что вы увлекаетесь горным туризмом. Какие горы покорили? Успеваете ли уделять своему увлечению время?

— Конечно, хотелось бы выходить в горы минимум два раза в год, в идеале – недели на три. Но не всегда получается – мой инструктор, с которым я постоянно хожу, тоже очень занят. Мы покорили Крымские горы, Кавказ – в длительных походах бывал там 7-8 раз. Однажды были в Хибинах – это горный массив в Мурманской области. Как раз попали на полярный день.

— Наверное, горы для вас – источник вдохновения, там вы восстанавливаете силы, напитываетесь энергией?

— Безусловно, ощущаю, что там происходит компенсация и физических сил, и душевных. Это помогает отдохнуть морально и окрепнуть физически.

— Какую мелодию вы бы назвали саундтреком своей жизни?

— Какой-то одной мелодией здесь явно не обойтись, ведь жизнь неоднозначна и многогранна. На выбор саундтрека может повлиять настроение, происходящие вокруг события, даже погода за окном. Безусловно, на данном этапе жизни у меня есть любимые мелодии, но в голове обычно постоянно сидит та, над которой непосредственно работаешь. Недавно заметил, что музыка в моей жизни звучит круглосуточно. Бывает, даже снится партитура, над которой я в данный момент  тружусь.

— Каков ваш вкус жизни?

— Пожалуй, это чувство, когда ты понимаешь, что дело, которому отдаешься в данный момент, приносит результат, отдачу. Вкус жизни – это твое внутреннее ощущение гармонии с тем, чем ты занимаешься. Такое чувство может возникать не только в творческой работе, но и в повседневных делах. К слову, у древних китайцев есть понятие  «у-вэй» — это то, что происходит само собой, то, что происходит естественно, без внутреннего насилия, в гармонии с внутренним состоянием и настроением.

— Что пожелаете нашим читателям в преддверии предстоящих праздников?

— Конечно же, мира, чистого неба, здоровья и согласия в семьях. Еще пожелаю гармонии, трезвого мироощущения, чтобы стекла нашего внутреннего мира оставались чистыми и прозрачными, определяя понимание происходящих вокруг событий.

Беседовала Алиса Садекова.

Источник: https://donetskafisha.ru/simply-the-best-tvorcheskaya-filosofiya-danila-milki/